дней, когда казалось сам солнечный свет стал
мертвецки холоден и бледен. Отчаяние, этот ментальный гной, фонтанами бил из круговорота
пошлых и страшных мыслей. Они кружили как вороны над полем битвы и не могли насытиться мертвечиной. Ватерлоо и Сталинград казались в воспаленном разуме детской забавой по сравнению с какафонией жалости и страха, что скрежетала еженощно и ежечасно в нем.
мертвецки холоден и бледен. Отчаяние, этот ментальный гной, фонтанами бил из круговорота
пошлых и страшных мыслей. Они кружили как вороны над полем битвы и не могли насытиться мертвечиной. Ватерлоо и Сталинград казались в воспаленном разуме детской забавой по сравнению с какафонией жалости и страха, что скрежетала еженощно и ежечасно в нем.