Практическое применение теории пяти первоэлементов

Когда ты сел, соприкоснулся с неподвижной опорой и сам стал неподвижным — ты воплощаешь устойчивость, центрированность ЗЕМЛИ.

Как лезвием, вниманием, которое имеешь, взрезай зажимы, спазмы, препятствия в теле снизу вверх, от точки соприкосновения с опорой — МЕТАЛЛ.

Тогда услышишь лёгкое течение комфорта, которое наполняет и поднимается, и связывает воедино тело до макушки — ВОДА.

Когда почувствуешь целостность и единенье «этажей», то ощутишь, что всё в тебе на всё влияет — как ДЕРЕВО един.

В этот момент тепло распространится и заполнит всё внутри по каналам, которые ты смог открыть — и это значит, ты породил ОГОНЬ внутри.

Когда закончишь подготовку к практике (а это всё была лишь подготовка), почувствуешь внимание в себе; тогда ты снова станешь центром внимания, которое и нужно расширять — ты снова проявил энергию ЗЕМЛИ.

Андрей Арасланов(с)

Ан Саядо

Так уж устроен мир – при всем своем устрашающем идиотизме он выглядит вполне логично и осмысленно из любой своей точки. В нем полно противоречий и противоположностей, но все они в конце концов сходятся и оказываются одним и тем же. Чтобы понять это глубоко, очень полезно подолгу созерцать трупы на кладбище.

Предельная ясность картезианского cogito есть абсолютная безысходность замкнутого на себе субъекта. Современный человек слишком хорошо знает цену, которую людям приходится платить за отказ от трансценденции в себе, за нежелание жить опытом своей предельности.

 Этой ценой оказывается в конце концов вездесущий невроз, произрастающий из бессилия и убожества нарциссического эго, или, говоря словами Ницше, “последнего человека”, — человека, отчужденного от природы, духа, ответственности и, наконец, 

от самого знания; человека толпы, брошенного в пустыню публичности и вскормленного индустрией инстинкта; человека, лишенного глубины, невежественного и никчемного, превратившегося, как язвительно говаривал сам Ницше, в “кожную болезнь Земли”. 

Суббота

Орехами кормлю голубей
Солнце встает
В уме тишина.

Четверница

Рыба в чайном море
На запад плывет
Ей одной хорошо.

Среда

Волосок в бороде поседел
Ранее утро
Вода кипит на огне.

Из книги Михаэля Энде "Момо"

Когда он так мел улицу, то делал это размеренно и не спеша: на каждый шаг — один вдох, на каждый вдох — одно движение метлой. Шаг — вдох — движение метлой, шаг — вдох — движение метлой. Иногда он ненадолго останавливался и в задумчивости смотрел перед собой. Затем он шел дальше — шаг — вдох — движение метлой.

«Вот, Момо, — говорил он, например, — смотри: иногда перед нами лежит очень длинная улица. И думаешь: она же просто чудовищно длинная; ну невозможно ее подмести, да... И тут уже начинаешь себя подгонять. И торопишься все больше и больше. Каждый раз, как посмотришь, все так же, ничуть не стало меньше. Тогда напрягаешься все сильнее, и страх охватывает тебя, и в конце концов ты уже выдохся, ты больше ничего не можешь. А улица перед тобой такая же длинная, как и прежде.

Так нельзя делать... Надо думать только о следующем шаге, о следующем вдохе, о следующем движении метлой».